«Телеграм дал беларусам возможность выговориться». Интервью с Галиной Малишевской

Поделиться:

«Телеграм дал беларусам возможность выговориться». Интервью с Галиной Малишевской

Еще два года назад беларусы использовали Телеграм в основном как мессенджер. В 2020-м он появился в мобильных чуть ли не у каждого минчанина и стал важнейшим источником информации.

Что можно найти в Телеграме? Как работает платформа? Какой информации на ней стоит доверять, а какой – нет? Поговорили с медиаэкспертом Галиной Малишевской.

– С какого времени можно говорить о беларусском Телеграме как о явлении? Два года назад? Когда он стал больше, чем просто мессенджером?

– Телеграм сразу был для нас чем-то большим, чем мессенджер, потому что в русскоязычном сегменте Телеграм изначально – пространство политических коммуникаций. Во всех странах, где есть вопросы с публичной политикой, с доступом к информации, Телеграм укореняется как доступное технологичное решение, которое работает в две стороны: позволяет получать и распространять информацию, в том числе из анонимных источников. В Беларуси активная часть аудитории сначала погрузилась в российское информационное пространство, ведь российский Телеграм был наполнен политической тематикой и в 2018-м, и в 2019-м году. А попытки запрещать Телеграм добавили платформе скандальности и популярности.Но массового беларусского читателя в Телеграме, конечно, не было. Когда сформировался беларусский сегмент? В 2018 году он уже был, но в беларусском Телеграм-пространстве на тот момент было очень мало контентных каналов. Естественно, те институции, которые работали с информацией профессионально, завели Телеграмы, потому что это часть цифровой инфраструктуры, ее нужно освоить как минимум. Но было еще не очень понятно, зачем это нужно. Как сейчас отчасти с ТикТоком происходит. Когда платформа появляется, у нее случается взрывной рост, только если туда приходит новая аудитория со своей незакрытой потребностью.

Каждому поколению, каждой генерации, а это 7-10 лет, в принципе нужна своя платформа для самовыражения, каждая аудитория якорится на чем-то своем.

Молодое поколение не пойдет в Фейсбук. Плюс для отдельных регионов Телеграм – это и есть точка входа в цифровую среду, в интернет в принципе. Отсюда у Телеграма такая информационная и политическая востребованность. Иран – это Телеграм, Центральная Азия – это Телеграм.

 

 

«В Беларуси взрывной рост случился в 2020 году»

– Очень многие пользователи признаются, что они в интернет пришли через Телеграм.– Не соглашусь. Мы, беларусы, массово заходили в интернет через браузер и электронную почту (тоже вполне себе мессенджер на тот момент), отсюда феномен TUT.by – первого информационного портала, якорение на площадке, которая дает в одном месте все, что тебе нужно. Сегодня именно Телеграм для многих людей стал таким местом, где они закрывают свои потребности и в получении информации, и в обмене. Смотрите, в Телеграме на сегодняшний день есть все, кто мне нужен, весь мой социальный круг общения. Да и функционально все очень удобно устроено. Это и личный мессенджер с регулируемой степенью доступности, и социальная сеть, и подписка на необходимые источники информации. И, конечно,

у Телеграма есть «специализация» – платформа сразу политизировалась и стала высокоскоростным информационным потоком для социально активной части страны.

На примере Телеграма мы видим, как проявляется внутренний конфликт у властей – хотелось бы запретить информационную горизонталь, но приходится и самим ею активно пользоваться. Так появилась новая формула «Запретить нельзя пользоваться». В нашем случае Телеграм до последнего пытались игнорировать.

А вот в российском пространстве с Телеграмом долго пытались бороться. И это было удивительно: с одной стороны, пытаются запретить, а с другой стороны, все российские губернаторы, российский политический истеблишмент укореняется в Телеграме, ведет позиционную борьбу в анонимных каналах.

Второй фактор – большое количество контента, который легко затачивается конкретно под каждого пользователя через подписку. Третий – в Телеграме удобно делиться контентом. Отсюда высокая виральность и индекс цитирования. И как результат – формируется представление (ложное, кстати), что все живут в Телеграме. Сначала на платформу приходят инфлюенсеры, технологические гики, которые дрейфят по всему интернету: они посидели в российском Телеграме и стали то же самое делать в Беларуси. Затем независимые медиа пришли в Телеграм. Но сумасшедший рост, конечно, дал 2020-й год.

– То есть 2020-й год спас и медиа, и потребителей: позволил одним и другим найти друг друга?– Можно сказать, спас, но вообще мы здесь не настолько уникальны. В Узбекистане антиковидный Телеграм-канал буквально за месяц вырос до 1 млн. 400 тысяч подписчиков, потому что востребованность информации о COVID-19, вынужденная изоляция отправили людей в интернет. А туда, куда ты первый раз пришел и удивился удобству, ты пойдешь и за всем остальным.

 В Беларуси политическая волна весны-лета 2020 года изначально формировалась в YouTube, где политический контент производили видеоблогеры.

Это очень важный эффект для аудитории: понимать, сколько еще людей, таких как я, это видит.

– Но у того же TUT.by в Телеграме меньше 600 тысяч подписчиков, а на сайте были 3 миллиона. И никто не знает, где остальные.

– Это оборотная сторона медали – интернет прозрачен. Цифровые следы прозрачны. Мы за эти полгода увидели, что для любого государства это инструментальная задача – найти людей, которые отправляют информацию, которые активны. И это по сути доказательная база под любые измышления. Если ты не хочешь слышать и не хочешь видеть реальность – будешь все ресурсы направлять на то, чтобы заставить людей молчать. Это заняло какое-то время. Но когда массовой аудитории стало очевидно, что цифровая прозрачность несет с собой определенную личную угрозу, это не могло не отразиться на цифрах подписчиков. И второй момент, конечно, это районные чаты, местная и локальная самоорганизация, которая вспыхнула просто за считанные недели и месяцы. Люди получили голос и стали объединяться самостоятельно, даже медиа им для этого перестали быть нужны. Прямая горизонтальная коммуникация. А люди-соседи – это самое мощное, самое сильное, что может стимулировать вовлечение. И чаты районные мгновенно росли – до 3, 5 и 7 тысяч.

– Наверное, предвестником районных чатов были каналы, которые я сама нашла летом 2020-го, когда в моем Фрунзенском районе в Минске случилась авария с питьевой водой. Я тогда изумилась, что буквально через час-два были уже чаты, где люди предлагали свою помощь, приглашали к себе помыться, воды набрать...

– Технология позволяет услышать проблему мгновенно, заявить о ней и решить. Если есть сообщество. А оно в Беларуси есть.

– И работает все на горизонтальном уровне.

–Да. Почему так яростно боролись с администраторами районных чатов? Потому что это люди, которые готовы свое время инвестировать в общую волонтерскую деятельность. Конечно, их будут обвинять в том, что их кто-то как-то финансировал. Но это просто нежелание государства признавать способность людей самоорганизовываться. Даже так можно сказать – полное отрицание субъектности обычных людей. То есть, полное нежелание признать, что люди – это самодостаточная ответственная сила просто на уровне дворов и районов.

– И не продажная.

– Она не продажная, потому что люди вкладывают себя в то, что их волнует. Телеграм просто показал нам это здесь и сейчас. COVID волнует, вода волнует, что происходит с соседями – волнует. Даже то, какой флаг у их района будет – волнует, потому что это локальная самоидентификация. У людей возникла потребность говорить – Телеграм эту возможность дал. Отсюда за ночь 300, 500, 800 сообщений в чате, которые все просто невозможно прочитать. Но, с другой стороны, было понятно, что эта информационная волна в Телеграме как нахлынула, так и схлынула бы естественным путем, но ее же еще административным и силовым способом пресекли. Но Телеграм выполнил свою роль как любая технология – люди на платформу пришли и на ней остались, просто потому что эта платформа уже стала своей, домашней. Запрос был на разговор и на обратную связь. Поэтому можно зафиксировать,

что власть в 2020 году испугалась разговаривать с народом на его языке и на его платформе. 

«Больше 10 каналов человек не в состоянии читать»

– Сегодня ситуация уже другая. Для беларусского потребителя в Телеграме я вижу три способа получения информации. Первый – медиа, для многих из которых это единственный способ достучаться до читателей, ведь сайты заблокированы. Второй – авторские каналы, где высказываются инфлюенсеры и эксперты. И третий – анонимные каналы, информацию которых проверить невозможно. Зачастую обычный человек, обыватель, читает все три типа каналов. Должен ли он задаваться вопросом, насколько информация там достоверна. И насколько то, что медиа делают в Телеграме, соответствует стандартам, которые точно соблюдались на сайтах?

 

– Медиа, которые соблюдают стандарты, все равно их будут придерживаться вне зависимости от платформы. Телеграм -- это элемент цифровой дистрибуции, и ты можешь адаптировать информацию под специфику и под потребность, под скорость потребления твоей аудиторией, под формат. Но журналистский стандарт свой не снижаешь, если он у тебя есть. Это первое и главное. С другой стороны, человек, который читает Телеграм (а ему сейчас мало что остается читать), про стандарты не думает вообще. Он серфит и получает ту информацию, подписывается на те Телеграм-каналы, которые он в курилке или на кухне обсудил с товарищами. Регулярно мы читаем те источники, которые пришли к нам через близких людей или через профессиональный круг общения. Есть исследования, какое количество Телеграм-каналов в среднем способен переварить человек. В русскоязычном сегменте, а это и Беларусь, и Россия, и Украина, 30% – почти треть населения – подписана на 1-5 Телеграм-каналов. Фокус подписчика обычно не размывается слишком широко, по нескольким десяткам Телеграм-каналов. При этом мы хотим регулярно получать что-то, с чем мы уже на входе были бы согласны. И потом эту точку зрения мы будем защищать, и она будет подкрепляться и верифицироваться нашим кругом общения. И через этот барьер новому контенту пройти очень сложно. Но большинство людей все-таки подписаны на 10-15 каналов, из которых 5 – постоянные, а остальные – «дрейфующие». И только 2% аудитории подписаны больше, чем на 50 каналов. Скорее всего, это профессионалы, которые активно мониторят свой ландшафт, и в их задачи входит видеть весь спектр, вот и приходится смотреть на 360 градусов.

– Это такой личный раздутый информационный пузырь.

– Наоборот, это профессиональная потребность видеть картину целиком.

Но основная часть людей больше 10 каналов читать не будет. Мы оставляем в смартфоне «свои» каналы, листаем их по привычке. И больше в этот пул, в силу ограниченности времени, никто не войдет. Потому что когда ты видишь, сколько за день, за неделю у тебя не прочитано постов, это фрустрирует. Рано или поздно отпишешься. Я раз в месяц чищу каналы, в которые не заглядываю. У меня просто физически нет возможности все читать, хотя я понимаю, что надо. Мне неудобно перед самой собой выглядеть необязательной, и я просто отписываюсь. Мы все думаем про энергоемкость и эффективность, даже если про нее не думаем. Да, как только все вокруг начинают обсуждать что-то новое, человек добавляет, смотрит некоторое время.

Аудитория приходит в Телеграм за новостями. Другое дело, что в беларусском новостном и аналитическом сегменте Телеграма слишком много дубляжа, достаточно двух каналов, чтобы быть в курсе. А вот авторского контента по-прежнему мало.

На первом месте среди самых читаемых каналов – новостные, на втором – новости своей индустрии. Потому что Телеграм – это еще и площадка профессиональных коммуникаций. К примеру, финансы – такая сложная ниша, но очень быстро укоренилась в Телеграме. Если ты хочешь попасть в это сообщество, ты просто начинаешь аккуратно читать и свой уровень финансовой грамотности прокачиваешь очень быстро, ведь там довольно глубокая экспертиза. К сожалению, рынок подобных беларусских каналов очень бедный. И отчасти это потому, что их создатели не знают, зачем им Телеграм-каналы. Часто просто дублируют контент – вот ссылка на Фейсбук, а вот еще YouTube и так далее. А смысл Телеграм-канала – в обратной связи. Чтобы вокруг тебя формировалось умное сообщество и велись споры о важном. Будут споры и обсуждения – подтянутся другие эксперты. Сообщество в Телеграме – активное и заинтересованное, быстро осваивает практики саморегуляции. Чего, кстати, нет в Фейбуке. Фейсбук в русскоязычной версии – это больше пространство для самолюбования, наращивания социального капитала, развития личного бренда, а не для профессиональной экспертизы.

За чем еще люди приходят в Телеграм? За тем, чего не хватает и что важно не пропустить. Подписка – это же как личная программа ТВ-передач в смартфоне. За развлечениями тоже, конечно, приходят. Но в нашем случае – за общественно-политическими новостями в первую очередь. Ну а с другой стороны,

государство и пропаганда тоже идут в Телеграм.

Зачем? Потому что медийная реальность сегодня самая реальная… Если тебя нет в цифровых медиа – тебя просто нет. Создать видимость массовости нужно в том числе и для своих приверженцев.

Телеграм сегодня как политическая манифестация – мы и есть реальность, нас много.

Это как эффект (давным-давно сложившийся) Незыгаря: если написал – значит, это заказ Кремля. Это может быть совершенно не так, но ощущение подогревается намеренно. Подогревается цитированием и репостами в дружественных каналах. Вот такая цифровая ирония: не важно, что ты пишешь, главное, чтобы тебя как можно чаще репостили и цитировали. Поэтому сегодня никто из политических игроков не заходит в Телеграм с одним каналом – сразу сетью. По воде идти трудно, но если у тебя десять Телеграм-каналов с разной степенью информационной адекватности, тональности, насыщенности, то вы как сороконожка на водных лыжах – двигаться становится проще.

 – Успех анонимных каналов понять можно. Но можно ли им доверять, особенно, когда очень хочется?

– Конечно, нет. Это банальная человеческая потребность – иногда заглядывать в замочную скважину. Плюс психологическая потребность время от времени, особенно в сложной ситуации, искать простые объяснения на уровне масонских заговоров или рептилоидов, или еще кого-то. А если есть потребность, с ней обязательно кто-то поработает. Поэтому, конечно, нагоняется туман. Что-то используется для прощупывания повестки, где-то может быть реальный слив, где-то еще что-то. Мы это проверить не можем. Самое главное, особенно для профессиональных медийщиков – понять, оценить, способны ли мы проверить информация. Оценить: игнорировать или брать в работу. Конечно, этот пул каналов мы не сбрасываем со счетов, ведь мы понимаем, что такого рода контент может очень широко распространяться,  укореняться в сознании и менять поведение людей. А значит, приобретать свойства реальности. Но, как правило, люди все равно подписываются на то, что попадает в их культурный код. Что мы можем сделать – как минимум мониторить такого рода источники и наблюдать, в какую сторону направлен контентный поток, кто и как быстро его репостит, кому это может быть выгодно в краткосрочной и среднесрочной перспективе.

– В беларусском сегменте таких анонимных каналов тоже немало, и они чаще всего выдают политический инсайт.

– Это разговор отчасти с аудиторией, но больше – со второй стороной. Когда в анонимных каналах проскакивает что-то реальное – это демонстрация: смотрите, что мы про вас знаем. Широкая публика это не может проверить – только впечатлиться. Но те, кто внутри, могут это расценить как весточку голубиной почтой. Как они к этому отнесутся – другой вопрос. Соответственно, это попытка такой силовой коммуникации, когда нет никакой другой. Ведь власть очень закрыта, о ней мало информации, но она все равно каким-то образом просачивается, вот в таком анонимном формате.

–  «Пул Первого» мы рассматриваем как анонимный канал?

– Нет, конечно. Канал может позиционироваться как неформальный, но от этого он не перестает быть источником информации по официальной повестке. Во-вторых, по своему содержанию понятно, насколько она эксклюзивна. Какой же это анонимный канал? Это такой гибридный формат. Мы сегодня уже говорили про актуальную формулу «Запретить нельзя использовать».

– В том числе фото на сигвее...

– На самом деле, это очень правильно. По принципу 80/20: чтобы удерживать внимание, нужно 80% контента легкого, развлекательного, вирального. Ты не можешь в гибридном канале серьезные вещи писать изо дня в день, по пять постов. Они не будут уходить в сеть на высокой скорости, они не будут поддерживать интерес на нужном уровне. Это называется контент первого уровня восприятия: он в любом случае пройдет любой фильтр, широко разойдется именно по социальным сетям, а любая задача сегодня – накрывать медийное пространство своим присутствием, быть в этом пространстве 24/7.

– Все равно в каком качестве?

– Абсолютно.

– Под качеством я имею ввиду посыл.

– Посыл не имеет значения. Про модальность мы вообще не говорим. Нужно обеспечивать присутствие на экране смартфона. Точка. Потому что, если ты присутствуешь, значит, ты есть. Политику не присутствовать в медийном пространстве – это сразу плодить тьму слухов, и так далее. Поэтому, конечно, любой политик будет работать с таким контентом, чтобы, даже если нечего показать, надо что-то достать и показать.

– То есть можно даже постоять на сигвее…

– Надо признать, что любая власть учится очень быстро, технологично. И это нельзя недооценивать.

«Основная аудитория – Минск и Минская область»

– При этом важно понимать, что беларусский сегмент в Телеграме – совершенно небольшая и очень специфическая часть беларусской аудитории. Уникальность Телеграма в том, что он практически каждый год удваивался по охвату. Есть официальные данные Академии наук за 2018 год, там его доля всего 11%. Сейчас – до 43%. Темп сумасшедший.

Но кто эти люди? Абсолютное большинство, 70-80% – это столичная аудитория, Минск и Минская область. Это люди, которые как раз на волне COVID, политических коммуникаций вовлеклись и заякорились на этой платформе. Это дальше идут Брест и Гродно. А Могилев и Витебск пока остаются на уровне 3%. Реальная поляризация даже на уровне цифровой платформы. Если массовой платформой для нас является Вайбер (70-76%), если Инстаграм растет так мощно, что очень быстро захватывает регионы и укореняется (Инстаграм по функционалу тоже нацелен на региональность), то Телеграм – это пока пространство для продвинутой, с альтернативными взглядами, столичной публики.

– Своеобразный аналог Фейсбука десятилетней давности?

– Фейсбук – якорная платформа для лидеров мнений, журналистов, политиков, общественных деятелей. Это, конечно, не резервация, ведь 700 тысяч – вроде, немало, но Фейсбук в Беларуси уже не растет, новые люди туда не приходят. Телеграм -- это отчасти тоже Фейсбук, в который сегодня добавляется новая аудитория, у которой новые лидеры, новые заявления, новый голос.

 

Беседовала Надежда Белохвостик

Материалы по теме

Читать далее
Чтиво
«Беларусь, мол, чуть ли не главный контрабандист в мире». Как пропагандисты открещивались от нелегальной беларусской «табачки»
Чтиво
Читать далее
Чтиво
«Включают режим бессмертия». Как ОНТ обвинило людей в их проблемах
Чтиво
Читать далее
Чтиво
Российские СМИ о беларусской власти, взаимоотношениях Беларуси и России, и Союзном государстве год спустя
Чтиво
Читать далее
Чтиво
Манифест госСМИ: все нарративы в 14 абзацах
Чтиво
Читать далее
Чтиво
Лукашенко еле попал в ТОП упоминаний в российских СМИ в сентябре
Чтиво
Читать далее
Чтиво
Могут ли герой, эксперт и автор публикации быть анонимными? Спросили у СМИ и медиаэксперта
Чтиво
Читать далее
Чтиво
Беларусский сентябрь в зеркале российских СМИ
Чтиво
Читать далее
Чтиво
«Телеканал CNN допросил упрямого Лукашенко с пристрастием». Мировые СМИ об одном интервью
Чтиво
Читать далее
Чтиво
75 %? А может, достаточно 60? СТВ и «Беларусь 1» так и не определились, сколько привитых нужно для коллективного иммунитета
Чтиво
Читать далее
Чтиво
«Публика не дура, её не обманешь» Почему атаковали «Комсомолку»?
Чтиво
Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.