«Эти люди врут каждый день только потому, что это их единственное применение» Саша Филипенко о журналистах, пропаганде и роли писателя

Поделиться:

«Эти люди врут каждый день только потому, что это их единственное применение» Саша Филипенко о журналистах, пропаганде и роли писателя

Саша Филипенко — известный беларусский писатель, ставший одним из голосов протестов после выборов в августе прошлого года. Наверное, больше других на слуху сейчас его первый роман — «Бывший сын».

Он был написан ещё в 2012 году. В центре история подростка Франциска, который впал в кому после давки в подземном переходе на Немиге. Герой приходит в себя через десять лет и понимает, что за это время в стране ничего не поменялось. В отличие от людей… Сегодня эта книга воспринимается очень остро. Недавно она вышла на немецком языке, а в Киеве по ней поставили спектакль.

Сцена из спектакля «Бывший сын». Фото: скриншот с сайта dw.com

Интервью с Филипенко построено на цитатах из романа (пунктуация и орфография автора сохранены ред.), которые выделены курсивом, и ответах Саши на актуальные вопросы.

— Он спрашивает: и вы верите? Он говорит, что совершенно очевидно, что в ближайшее время здесь будут строиться только спортивные сооружения. Во всех германтских газетах об этом пишут.

(из диалога бабушки с германтом)

Вы писали открытые письма президенту Международной федерации хоккея, президенту Международного комитета Красного Креста, которые публиковались в зарубежных СМИ. Это действенная форма протеста?

— Чемпионата мира в Беларуси нет. Причём не только по хоккею. В Красном Кресте идут разбирательства. Если я что-то делаю, то для начала просчитываю последствия. Сейчас каждый день получаю письма от людей, которые считают, что я должен написать и о том, и об этом, но, во-первых, я не рупор, а, во-вторых, для меня важен результат, а не сам факт написания письма. Заниматься публицистикой мне вообще не интересно — я хочу писать свой роман. Другое дело, что пока сотни беларусов сидят в тюрьмах, а десятки тысяч через эти тюрьмы прошли, я считаю, что книги могут подождать.

«Весь проспект, все восемь полос были заняты людьми! Там, наверное, тысяч сорок было! Давно столько людей не собиралось. И знаешь, все шли так тихо, мирно. И только флаги развевались… Так страшно было… и мирно… и восхитительно одновременно… и больно… и знаешь… знаешь, люди просто шли, склонив головы. Никто не разговаривал, не перешептывался… Никто не призывал к революции, не выкрикивал никаких лозунгов, как наверняка скажут по телевизору, если вообще скажут. Но не суть!»

(из монолога Эльвиры Александровны, бабушки Франциска)

«С каждым днем палата все больше напоминала музей современности… Стены были увешаны плакатами футболистов и вырезками из газет. «Введение банкнот и монет в Континентальном союзе», «Знiк апэратар», «Теракт. Разрушены башни-близнецы», «В результате деноминации 1000 рублей становится 1 рублем», «Адбыуся 100-тысячны агульнанацыянальны страйк прадпрымальнiкау», «Оппозиция бойкотирует парламентские выборы», «Войска международной коалиции вошли в…», «Следователи сообщают про существование в стране “Эскадрона смерти”», «Открытие чемпионата мира по футболу, который впервые проходит в Азии», «Паводле афiцыйных звестак прэзiдэнт набiрае 75 працэнтау галасоу выбарнiкау», «Начинается акция протеста против строительства кольцевой дороги на месте захоронения жертв репрессий», «Власти взяли контроль над основными литературными изданиями и назначили новых руководителей редакций»…»

— Назовёте ваш личный топ-5 беларусской печатной прессы?

— Увы. Для этого нам понадобилось бы, как минимум, шесть хороших газет. Есть издания, которые впечатляют меня своим мужеством и преданностью работе, но о качестве можно будет подумать в новые времена.

— Вы совсем не читаете газет?

— В детстве, к счастью, не читал. А единственная газета, которую сейчас открываю каждое утро, — итальянская La gazzetta dello Sport.

Саша Филипенко. Фото Надежды Бужан («Наша Нiва»)

«А что по телеку? Тебе же бабушка включает телевизор, ты же слушаешь? Это же пиздец просто! Ты меня прости, но реально так больше невозможно! Новости все у нас одни: «Трава стала зеленее, надои молока увеличились, хоккейная команда президента в очередной раз обыграла лизоблюдов, которые приехали специально, чтобы ему проиграть». Вот такие у нас новости! А о том, что экономики нет как таковой, о том, что у нас все соперники президента почему-то пропадают, о том, что мы изолированы от всего мира и дружим только с диктаторскими режимами, об этом у нас молчок. Ты посмотри, кто с нами поддерживает отношения? Не страны, но племена только! И, конечно, москали! Пшеки для нас теперь вдруг врагами стали, а москали братья!»

(из монолога Стасика)

Можно ли стать успешным писателем, журналистом, если всё время быть «на позитиве»: рассказывать о достижениях государства, помощи людям от чиновников, превращая кризисы во временные трудности, а проблемы в задачи, которые обязательно будут решены?

— Если писатель или журналист рассказывает «только о позитиве» — он тотчас превращается в пропагандиста. Писатель — врач. Он должен ставить точный диагноз, а не счастливо рассказывать: «Боже, у вас самый удивительный рак из всех, что я когда-либо видел. Европейцы могут только позавидовать тому, как особенно мучительно вы будете умирать!»

«На следующий день в палату вошла раздраженная медсестра. Старуха стала против бабушки и заговорила. Сама. Вдруг. Словно разрушенная стихией слов дамба…

— Ну и каму яны хочут мозги запудрить? Всем же ясно, каму гэта выгодно! Сейчас найдут врага. Ганьба! Якая страна — такой и теракт! Скажут, что во всем виновата оппозиция, которая хотела дестабилизировать ситуацию в стране! Ну эта ж ужо совсем в лоб!

Бабушка не могла поверить собственным ушам. За долгие годы государственная пропаганда должна была вымыть, выполоскать и отжать мозги этой женщины. По правилам, по законам, по природе своей она физически не могла произносить всего того, что теперь произносила. То, что сейчас говорила сестра, было чудом, чудом настоящим, чудом, которое вполне могло бы оживить Франциска».

Пропаганда может «зомбировать»? Мы публиковали историю бабушки, которая постоянно смотрела беларусское ТВ и Соловьёва, и у неё начались галлюцинации, что к ней хотят залезть люди с БЧБ-флагами.

— Мы видим, что в Беларуси пропаганда действительно ещё способна воздействовать на три группы людей со слабой и расшатанной психикой. Речь о пенсионерах, силовиках и самих же пропагандистах, которые чем больше врут, тем сильнее верят в собственное враньё.

— В общем, пока ты тут спал, все немного изменилось. Но не сильно. Немного — самое правильное слово. Потому что очень многое из нашего детства, наоборот, вернулось! Так что изменилось немного. Не кардинально, но все же. Вот, допустим, телек. Сначала они стали перебивать программы соседних стран, затем смогли полностью заполнить сетку отечественным продуктом. Думаю, это было сделано прежде всего для того, чтобы ставить свои новости. Не думаю, что ими двигало желание возрождать местное телевидение. Нет. Все было гораздо проще. Новая политика требовала слишком много разъяснений. К тому же, официальные версии нашего правительства часто расходились даже с соседскими, хотя они играли на одной стороне. В общем, кто-то очень хотел захватить все медийное пространство и, в конце концов, сделал это. Сейчас ты можешь посмотреть новости по первому каналу, по столичному или общенациональному телевидению, но выхлоп будет один и тот же. Ничего лишнего, ничего, что расходится с позицией администрации президента, ты не услышишь. И так во всем. Газеты, радио. Мы все дудим в одну дуду. Великий оркестр маленькой страны».

(из рассуждений Стасика)

Российский контент должен присутствовать на нашем ТВ?

— Почему бы и нет? Он необходим в том объёме, в котором зритель хочет его потреблять. У нас нет никакого права ограничивать людей в выборе контента. Другое дело, что когда идут Соловьёв, Киселёв или Скабеева, внизу экрана должен быть титр о том, что это пропаганда, ложь и вредоносная информация, которая может очень повредить вашей «кукушке», особенно если вы малообразованны и склонны доверять всякой ереси.

— Они и не представляют, что есть страны, в которых люди на улице улыбаются друг другу. Они не знают другой жизни. Они смотрят телевизор и думают, что мир устроен именно так, как рассказывает диктор. А я, знаешь, иногда смотрю ящик, и меня поражает сам факт артикуляции. Как эти люди могут с серьезным лицом произносить то, что произносят?

— Наверное, они в это верят, нет?

— Не знаю… наверное… Я бы мог поверить в то, что они делают это за большие деньги, но ведь нет, им платят такие же гроши, как и мне. Они несут всю эту чепуху за еду… вообще за нисколько!

(из диалога Франциска и Стасика)

Вы нашли ответ: они верят? Какие ещё могут быть причины «с серьёзным лицом произносить то, что произносят?

— Я не знаю, какие зарплаты в госСМИ, но не думаю, что в Беларуси они большие. И тем удивительнее, как люди соглашаются быть клоунами за копейки. Эти люди не имеют никакого отношения к журналистике. Они врут каждый день только потому, что это их единственное применение, и они это понимают. Ни Азарёнок, ни его отец не смогли бы найти работу в швейцарских СМИ, где за каждое слово нужно отвечать. Они будут врать до тех пор, пока не предстанут перед судом, или не сбегут в Россию или в Туркменистан, где продолжат врать.

Фото: скриншот с сайта dw.com

«Франциску вменялось продавать сантехнику. Всем и вся. С девяти утра до шести вечера… Мама настаивала на том, что Франциск получил великолепную работу.

— Скажи спасибо! В стране нет работы! Люди годами ищут место — а тебе пошли навстречу! Люди не могут платить за квартиру, а у тебя еще на мелочи будет оставаться!

— Я смотрел новости, там сказали, что в стране вообще нет безработицы, что все страны вокруг нам завидуют, а у германтов, так у тех вообще наркомания!

— Франциск, почему ты хамишь мне?

— Я просто рассказываю то, что видел. Ты говоришь о каком-то кризисе, а по телевизору говорят, что все прекрасно, что лучшего места на земле вообще нет!

— Значит, так и есть! Работай и наслаждайся! Нечего нос задирать! Кто ты такой, чтобы быть недовольным? Радуйся!»

Беженцы, погромы, стрельба «где-то там»… Разве не любое СМИ рассказывает про негатив в международных новостях?

— Конечно, нет. Например, в Швейцарии всех, прежде всего, волнуют внутренние проблемы. И даже не страны, а собственного кантона. Всё остальное потом. Медиа везде очень разные, я бы не стал обобщать. А «проблемы», которые вы перечислили, думаю, искренне пугают только Азарёнка и его поклонников.

«Франциск не знал журналиста лично, не знал его никто из общих друзей, однако от этого утрата не становилась менее весомой. Циск отказывался верить, что человек может погибнуть исключительно из-за своей профессиональной деятельности, из-за мыслей, из-за слов: “Это как если бы виолончелиста убивали даже не за фальшь, но просто за исполнение сонаты”».

Написанное вами уместно применить к нынешней ситуации с TUT.BY и другими негосударственными СМИ?

— В книге я пишу о реальной смерти Олега Бебенина. К счастью, журналистов в Беларуси сейчас не убивают, но в них стреляют, их бросают в тюрьмы. Давление на журналистов беспрецедентно. Мне странно, что вы постоянно говорите о государственных и негосударственных СМИ. У нас сейчас нет государства. У нас не работают суды. Есть группа людей, которая захватила власть и удерживает её, и есть армия и милиция, которая вместо того, чтобы защитить народ, присягнула этой группе. Государственные СМИ, как вы их называете, выступают в роли карманных медиа, которые доносят позицию этой группы лиц, выдающих себя за государство.

— Меня раздражает только то, что это искусственно! Вы не думаете на этом языке, вы не видите на нем сны, вы не можете шутить на этом языке. Согласись, ты ни разу в жизни не рассказал мне анекдот на нем…

— Тут я с тобой полностью согласен. Все так. Но это не отменяет того, что время от времени у меня возникает желание говорить на этом языке.

(диалог между Кобрином и Франциском)

Сколько должно быть в СМИ контента на беларусском языке?

— Все сайты, все каналы, любая информация должна быть на двух государственных языках. Таким образом, каждый гражданин мог бы сам выбрать, на каком языке получать информацию.

— Сегодня беларусский язык в госСМИ часто используется для высмеивания протестующих. Мол, «змагары»…

— О сотрудниках государственных СМИ мне сказать абсолютно нечего. Я могу их только пожалеть. Даже те из них, кто прямо не занимался пропагандой, но в период гражданского конфликта выбрали путь обывателя, как милиционеры или военные, навсегда останутся людьми с запятнанной репутацией.

— Я выхожу на площадь не для того, чтобы устроить революцию! Я не хочу ни с кем драться, я не хочу орать лозунги, я хочу только убедиться в том, что весь этот сюрреализм — неправда, что весь тот бред, что показывают по телевизору, что вся эта чушь, которую несут дикторы, что всего этого нет. Что это мыльный пузырь! Я хочу оказаться Цинциннатом, я хочу, чтобы в конце декорации рухнули! Я хочу просто увидеть, что кроме меня выйдут и другие люди, люди, которые, так же как и я, не верят в весь этот фарс. Мне важно просто понять, что я не один заложник в этом дурдоме.

(из диалога Франциска с мамой)

Предположу, что вы рады как писатель, что «Бывший сын» не потерял актуальности почти за 10 лет. А что чувствуете, как человек, гражданин Беларуси?

— Как гражданин я хочу, чтобы конфликт поскорее закончился, а заключённые были бы освобождены. Я хочу вернуться домой и начать жить в родной стране, которую, увы, после Лукашенко, мы будем поднимать из руин.

Михаил Мозаков

Автор фотографии на главной Виолета Савчиц

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.